Охранники послушно застыли на месте ожидая, что я им скажу. Я глубоко вздохнул и резко ударил ногой в живот громилу, стоявшего справа от меня. Он вытаращил глаза и согнулся пополам, раскрыв рот. Второй сокрушительный удар я нанес в пах вожаку этой троицы. Он заорал и завертелся юлой, согнувшись в три погибели. Третий охранник стукнул меня палкой по спине, но я поймал его руку и выкрутил ее. Присев от боли, он завопил, и я рубанул ребром ладони ему по горлу. В этот момент вожак пришел в себя и лягнул меня ногой в бедро. Я с размаху двинул ему по подбородку, он ударился затылком о дерево, лязгнув зубами, и сполз по стволу на землю. Тем временем тот, которому я врезал в солнечное сплетение, встал на четвереньки, пытаясь отдышаться, и я размозжил ему носком ботинка нос. Захлебываясь кровью, он повалился на бок. Третьего я взял за шиворот и швырнул под дерево, после чего поднял за волосы голову вожака и медленно произнес:

— Я приношу вашему хозяину свои извинения за этот урок. Надеюсь, он пойдет вам на пользу.

Вполне удовлетворенный проделанной работой, я вышел со двора на улицу. Люди, подобные Гхотаку, уважают силу и безжалостность, однако никогда не отказываются от мести, и мне следовало быть готовым к ответному удару.

Вскоре я достиг конца поселка. Навстречу мне со стороны гор вышли три человека. Когда они приблизились, я узнал в одном из них английскую журналистку. Двое других, судя по их одежде, были ее проводниками.

— Какая приятная встреча! — радостно воскликнула Хилари. — Даю тебе последний шанс начать сотрудничать со мной, упрямый янки!

— Я тронут таким вниманием, — поклонился ей я.

— Иного ответа я и не ожидала, — надменно сказала она и пошла своей дорогой.

Я проводил ее насмешливым взглядом и покачал головой: упорство англичанки было достойно восхищения. Оставалось надеяться, что она усвоила урок, полученный в гостинице, и не будет слишком досаждать мне. «Иначе урок придется повторить», — решил я.